Хлобустов О.М. О некоторых актуальных вопросах противодействия терроризму

 Объекты и инфраструктура современной транспортной отрасли яв­ляются лишь одним из объектов атак террористов. В этой связи и сис­тема мер по обеспечению безопасности предприятий и объектов транс­порта является лишь частью более широкой системы общегосударствен­ных мер по противодействию терроризму.

К сожалению, как отмечали многие террорологи, в конце прошлого века в России и других странах СНГ сложился целый комплекс причин и условий, способствовавших росту экстремистско-террористических про­явлений[1].

И, тем не менее, опасность эта для нашей страны оценивалась далеко не адекватно как в нашей стране, так и за рубежом.

Так, например, еще в августе 2003г. лондонский Центр исследо­вания мировых рынков (World Makets Reserch Cеnter - WMRC) опублико­вал доклад "Глобальный террористический индекс - 2003"[2].

В задачу его авторов входило оценить риск террористической уг­розы в 186 государствах мира. При этом эксперты учитывали пять ос­новных критериев - мотивация террористической деятельности, наличие в данной стране террористических ячеек, частота и масштаб уже имев­ших место террористических акций, способность террористических групп организованно действовать и приобретать оружие, и, наконец, способность правительств предотвращать террористические атаки.

По мнению составителей доклада WMRC,  "лидерами", с точки зрения реального наличия этой угрозы, являлись Колумбия, Израиль, Па­кистан, США, Филиппины, Афганистан, Индонезия, Ирак и Великобрита­ния.

России в этом докладе было отведено лишь 16 место, хотя она и возглавляла в списке группу стран СНГ. Что, по нашему мнению, явля­лось не совсем верным с точки зрения ранжирования реальности этой угрозы для нашей страны, и что доказала динамика террористических проявлений в России в последующие месяцы, а также расширение геог­рафии деятельности террористов, трансформация и "модификация" их деятельности[3].

Впрочем, сознавали это и сами авторы доклада. Как заявил ана­литик  WMRC  Дарио Тюбурн,  в ближайшие 12 месяцев теракты в России неизбежны, "ведь чеченские боевики хорошо финансируются, хорошо ор­ганизованы и вооружены. В свою очередь, российские службы, отвечаю­щие за борьбу с терроризмом,  уже продемонстрировали серьезные про­махи"[4].

И хотя динамика террористических угроз не остается неизменной, по нашему мнению, в модифицированном списке Россия могла бы по пра­ву занять 3-4 место(после Ирака и зоны палестино-израильского конф­ликта).

В то же время Д. Тюбурн не считал Аль-Кайду единственной ви­новницей терроризма в мире(хотя ее роль в  эскалации  терроризма  в Индонезии, Ираке, на Ближнем Востоке достаточно очевидна), справед­ливо подчеркивая, что "в мире действуют более мелкие группы, их ак­ции - менее масштабны,  но они функционируют регулярно и уже многие годы".

Не исключено, что именно эти группы направят свои атаки против объектов транспортной инфраструктуры, в том числе трубопроводов и нефтеналивных терминалов, танкерного флота.

Мы также анализировали перспективы и последствия американской интервенции против Ирака[5].

Известно, что криминальная практика сама "учит" правоохрани­тельные органы наиболее эффективным методам противодействия и борь­бы с распространяющимися преступными посягательствами. Поскольку эти органы и спецслужбы вынуждены "идти по следам", реагировать на изменения в криминальной ситуации.

И выводы из развития криминальной ситуации, складывавшейся в России, были сделаны.

Согласно заявленным итогам 2005 г., количество террористичес­ких проявлений в России сократилось более чем на 40%, равно как и число их жертв. Возросло число предупрежденных преступлений - до 990, как заявил 1 ноября 2005 г. Р.Г. Нургалиев на встрече с вете­ранами органов внутренних дел.

Но реальное состояние дел в области противодействия терроризму подчас недооценивается.

Наглядный пример тому - масштабная операция правоохранительных органов в Нальчике 14 октября 2995 г. и ее освещение, особенно пер­вые сообщения, в СМИ.

Достаточно значимый успех, пусть и омраченный неизбежными жертвами, оценивался журналистами - в силу незнания и непонимания реалий борьбы с терроризмом, - как "поражение спецслужб", что явно не соответствует действительности.

Представляется необходимым в этой связи вновь коснуться вопро­са о роли СМИ в противодействии терроризму, являющегося частью бо­лее общего вопроса о роли гражданского общества в борьбе с терро­ризмом и политическим экстремизмом.

Но возникает закономерный вопрос: а готово ли современное рос­сийское общество включиться в противодействие идейно-пропагандист­скому влиянию террористической и экстремистской идеологии и практи­ки?

Ответ на этот крайне важный вопрос частично дают обнародован­ные в начале октября 2005 г. результаты исследования российского центра РОМИР Мониторинг(www.rmh.ru).

Cогласно данным этого центра, если целиком одобряли идею акти­визации участия общественности в противодействии терроризму 45% оп­рошенных, и еще 34% из них "скорее одобряли" ее, то скептическое отношение к ней выражали 20% респондентов при 6 процентах отвергав­ших ее целиком, видя в ней только "возрождение доносительства в стиле 1937 г.".

Следует напомнить, что по мнению социологов, ответы, получив­шие менее 10 процентов голосов поддержки респондентов, можно упус­кать при проведении исследований ввиду их незначительной обществен­ной поддержки.

Возвращаясь к проблеме участия гражданского общества в проти­водействии экстремизму и терроризму, следует заметить, что, навер­ное, главное его назначение состоит в том, чтобы раскрыть назначе­ние и сущность того, что выдается за "межцивилизационный, глобаль­ный межконфессиональный конфликт".

А наиболее эффективным направлением профилактики возникновения подобных конфликтов является следование принципам и идеалам Культу­ры мира[6].

Гражданскому обществу важно осознать, что террористы и их по­собники живут в самом этом обществе, подвержены его информационно­му, эмоциональному и психилогическому воздействию.

А само это информационно-психологическое влияние общества мо­жет быть различным - от позитивно-стимулируюшего до агрессивно-по­буждающего.

Немалое значение в этой связи имеет и деятельность СМИ по про­тиводействию распространения радикально-экстремистской идеологии.

Но могут ли, и главное - готовы ли сегодня СМИ включиться в процесс активного воздействия на криминогенную обстановку?

Определенный ответ на него дают опять-таки данные ранее уже упоминавшегося исследования РОМИР Мониторинг.

Так 47% опрошенных полагали, что СМИ должны информировать на­селение о необходимых мерах безопасности. Однако более трети - 37% считали их задачей "просто информировать о совершенных террористи­ческих акциях", а еще 30% убеждены в необходимости "вскрывать корни терроризма как социального явления".

25% считали задачей СМИ "оценивать действия властей по борьбе с терроризмом".

Думается, что подобная постановка вопроса была не совсем кор­ректна. Поскольку следует учитывать тот объективный факт, что пра­воохранительные органы могут обладать гораздо более полной информа­цией, которая, в совокупности с реалиями криминальной обстановки, может диктовать необходимость конкретных методов и способов дейс­твий.

В этой связи непонятно, как же предлагается оценивать эту не­видимую, скрытую от глаз посторонних "оперативную работу" спецс­лужб?

Меньшинство опрошенных - 9% полагало, что СМИ не должны вовсе ставить перед собой подобных задач.

И если - к сожалению!,  - 40%  респондентов считали,  что  СМИ должны быть  лишь "беспристрастными наблюдателями",  то 24%  их них полагали, что СМИ должны стать "средством борьбы с терроризмом",  а еще 19% выражали мнение, что они не должны, по крайней мере, высту­пать "невольными проводниками интересов террористов".

29% респондентов высказывали мнение, что СМИ должны отказаться от репродуцирования информации, ведущей к усилению угрозы заложни­кам. Расширяя этот, по нашему мнению, не совсем корректный вопрос, его следовало бы сформулировать как нераспространение информации, способствующей облегчению подготовки и осуществлению террористичес­ких акций.

Надо заметить, что соответствующие нормы нашли свое вопрлощеие в новом модельном законе СНГ "О борьбе с терроризмом", принятом Межпарламентской ассамблеей(МПА) СНГ 19 апреля 2004 г.

Следует однако отметить, что, к сожалению, подобного рода меж­дународно принятые нормы и рекомендации, не восприняты в полной мере не только российскими журналистами, но и отечественными зако­нодателями, представителями других ветвей власти.

Тем не менее, 27% респондентов высказывались против показа тактики действий спецназа при проведении контртеррористических ме­роприятий, но именно столько же высказывались за "предоставление полной картины террористического акта".

О том, что нет единого понимания задач, роли и места СМИ в противодействии террористической угрозе, свидетельствуют и дискус­сия и результаты проходившего в Москве 5 октября 2005 г. журналистс­кого форума "Будущее без терроризма!".

Для примера отметим, что в США первая подобная профессиональ­ная дискуссия о роли СМИ в противодействии терроризму прошла еще в ноябре 1977 г., когда террористическая угроза для этой страны имела преимущественно гипотетический характер.

Задачу выработки профессиональных норм и правил освещения воп­росов борьбы с терроризмом ставит перед собой международный анти­террористический медийный форум, созданный в ноябре 2004 г. под эгидой Организации договора коллективной безопасности (ОДКБ) СНГ (см. www.mamf.ru).

В этой связи, по-видимому, основной задачей гражданского об­щества, совместно со СМИ, должно быть преодоление, ограничение действия и минимизация последствий воздействия криминогенных факто­ров, которые являются составной частью механизма формирования прес­тупного поведения.

Актуальным является и прикладной вопрос о степени потенциаль­ного воздействия информационных сообщений СМИ на свою аудиторию.

В исследовании РОМИР мониторинг было выяснено, что если 52% респондентов интересуют сообщения СМИ о произошедших терактах, то у примерно трети населения выработалась привычка к невосприятию по­добной "негативной" информации, а еще 18% опрошенных стремятся попросту отгородиться от нее, не читая прессу или переключая теле­визор.

Эти данные, по нашему мнению, свидетельствуют о том, что СМИ обладают немалым потенциалом воздействия на население в плане про­тиводействия распространению экстремистской и террористической иде­ологии и практики.

Ранее нам доводилось неоднократно обращать внимание на необхо­димость разъяснения зарубежным партнерам по борьбе с терроризмом реалии криминальной ситуации в нашей стране, хотя, понятно, что каждая сторона все же не склонная слишком сильно драматизировать ситуацию.(Возможно, именно следствием этого недопонимания являются и постоянные  претензии  к  России со стороны ПАСЕ и иных институтов Совета Европы).

И определенные подвижки на этом направлении были достигнуты.

Как подчеркивается в качестве одного из главных выводов в док­ладе (сентябрь 2005 г.) лондонского  центра по изучению конфликтов "Российские специальные силы"(Russia"s Special Forces), "Россия по­тенциально является  важнейшим  партнером  по  антитеррористической борьбе, хотя этот факт не осознается многими странами".

Это обстоятельство однако отнюдь не исключает необходимости изучения и зарубежного опыта противодействия террористическим и экстремистским угрозам.

Источники:

1. См.: Витюк В.В. Проблемы терроризма на постсоветском прост­ранстве// Социс, М., 1993, N 7, сс. 45 - 46.

2. Подробнее см.: Хлебников И.Н. Итоги и уроки "четвертой ми­ровой" войны. Как бороться с международным терроризмом // Обозрева­тель - Observer, М., 2003, N 10, сс. 71-77.

3. Хлобустов О.М. Что противопоставить терроризму в России? // Власть, М., 2004, N 3, сс. 30-34.

4. Цитируется по: Независимая газета,2003, 20 августа.

5. См.: Обозреватель - Observer, M., 2003, N 10, с. 71-77.

6. Подробнее об этом см.: Идея "культуры мира" в истории чело­веческой мысли // Обозреватель-Observer. М., 2000, N 9, сс. 65-68.

Авторы: