Историко-криминологический аспект борьбы с терроризмом
Обращение сегодня к опыту противодействия правоохранительных органов Российской империи политическому терроризму представляет интерес по двум причинам.
Во-1-х, потому, что 1 марта 2006 г. исполняется 125 лет со дня убийства народовольцами "царя - Освободителя", а 4 апреля - 140 лет со дня первого акта политического терроризма в России - со дня первого покушения на Александра II.
Тот выстрел у Летнего сада в Санкт-Петербурге открыл новую страницу в истории России - эпоху политического терроризма.
В "Всеподданейшем отчете о действиях III Отделения С.Е.И.В.канцелярии и Корпуса жандармов за 1866 год" подчеркивалось, что "обстоятельства дела о событиях 4-го апреля представили фактические доказательства, что те разрушительные начала и пагубное направление, которые вкоренелись в известной среде нашего общества, преимущественно в юношестве, не только продолжают существовать, но и приобретали все более последователей, не останавливающихся ни перед какими преградами и готовых на самые безнравственные и кровавые преступления"[1].
Во-2-х, в связи с тем, что терроризм по-прежнему остается одной из угроз безопасности не только нашей страны, но и всего мира[2].
Но история борьбы правоохранительных органов России с политическим терроризмом имеет не только давнюю историю, но и таит в себе немало неизвестных страниц.
В начале XIX века в России борьба с политическими преступлениями была возложена, как известно, первоначально на министерство полиции, а затем - министерство внутренних дел.
Но новым императом Николаем Павловичем 3 июля 1826 г. учреждается небезызвестное III Отделение Собственной Его Императорского Величества Канцелярии(С.Е.И.В.К.), основной целью которого ставилось "охранение устоев русской государственной жизни"[3].
Первоначально вся информация об "антигосударственных элементах в обществе"(определение А.Х.Бенкендорфа), концентрировалась в первой экспедиции III Отделения.
Но в первые годы царствования Николая полицейско-политическая часть работы III Отделения в связи с полным подавлением декабристского движения не требовала особых усилий, но в дальнейшем, по словам полицейского историографа С.А. Андрианова, "некоторые отдельные личности и особенно кружки молодежи привлекли внимание III Отделения, которое стояло на той точке зрения, что со злом надо бороться в зародыше, так как отвлеченные разговоры в тесном кружке легко могут получить распространение и перейти в недопустимые поступки, а тогда неизбежной каре придется подвергать уже значительно большее количество лиц".
Между прочим полицейский историограф подчеркивал, что "особое значение придавало III отделение и рабочему вопросу, о котором у нас в то время мало кто думал, та как само количество профессиональных рабочих было в России ничтожно и достигало некоторой значительности только в столицах", т.е. Петербурге и Москве.
Активизация "деятельности по политической части" началась с 1848 года, когда "...революция во Франции и ряд политических движений, волновавших почти всю Европу, нашли отражение и у нас в Западном крае. ... появились многочисленные прокламации, пошла усиленная пропаганда, местами вспыхивали беспорядки..."